Коса на камень

Вот уже около года ход реформы технического регулирования определяется, в первую очередь, задачами, вытекающими из решений Комиссии по модернизации при Президенте РФ, принятых 20 января 2010 года в Липецке, а также насущной необходимостью формирования единой системы технического регулирования стран Таможенного союза. Очередной порции изменений в 184-ФЗ, а также обсуждению проекта Соглашения о единых принципах и правилах технического регулирования в Республике Беларусь, Республике Казахстан и Российской Федерации было посвящено октябрьское заседание Комитета РСПП по техническому регулированию, стандартизации и оценке соответствия, проходящее под руководством первого заместителя руководителя Комитета Андрея Лоцманова.

В своем докладе директор Департамента государственной политики в области технического регулирования и обеспечения единства измерений Министерства промышленности и торговли России Василий Бойцов рассказал участникам мероприятия о проекте изменений в Федеральный закон «О техническом регулировании».

Данные поправки готовились во исполнение поручения Президента, которое было высказано на заседании Комиссии по модернизации и технологическому развитию в январе 2010 года в Липецке. К работе над законопроектом были привлечены как заинтересованные федеральные ведомства, так и общественные организации и представители бизнеса.

Докладчик подчеркнул, что законопроектом предлагается закрепить установление обобщенных требований безопасности в технических регламентах, в частности дополнить принципы технического регулирования принципом свободы выбора заявителем документов в области стандартизации. Схемы обязательного подтверждения устанавливаются в технических регламентах на основе типовых схем (модулей), перечень которых вместе с рекомендациями по использованию утверждается Правительством Российской Федерации. Василий Борисович отметил, что в рамках Таможенного союза также предполагается создать документ, устанавливающий принципы подтверждения соответствия на основе модулей или схем.

Для создания единой национальной системы аккредитации на основе международных европейских принципов и подходов законопроектом предлагается закрепить полномочия по определению национального органа по аккредитации за Правительством Российской Федерации.

Также законопроектом устанавливается механизм использования предварительного национального стандарта, принятие которого подразумевает упрощенную процедуру. «Этим решением создаются предпосылки как для более активного обновления нормативной базы, так и принятия новых стандартов. Уверен, что предложенные законопроектом изменения позволят обеспечить совершенствование законодательства о техническом регулировании, его правоприменительной практики и ускорят процесс гармонизации законодательства о техническом регулировании с нормами международного права», — подчеркнул докладчик.

Содокладчиком г-на Бойцова выступил заместитель руководителя Комитета РСПП по техническому регулированию, стандартизации и оценке соответствия, член Рабочей группы Правительства РФ по разработке законопроекта Антон Зубихин. В частности он напомнил собравшимся о четырех основных направлениях, по которым было принято решение совершенствовать закон «О техническом регулировании».

Первое — возможность применения европейских принципов «Нового подхода» и модульного подхода при разработке российских технических регламентов. Вторым направлением стала подготовка изменений, направленных на создание единой национальной системы аккредитации на основе международных европейских принципов и подходов.

«Не секрет, что на данный момент в стране действует более 10 ведомственных систем аккредитации. Многие промышленники и предприниматели сталкиваются с серьезными проблемами при доступе на зарубежные рынки. Это связано с непризнанием российских сертификатов между органами по аккредитации и сертификации, — подчеркнул докладчик. — Большие силовые дизельгенераторные установки, которые сертифицированы, допустим, в системе морского регистра, не признаются в системе речного регистра и железнодорожного транспорта, хотя по сути, требования к ним одинаковы. Как раз это и является существенным барьером. Когда сертификация составляет порядка тридцати-сорока миллионов за один продукт, малые предприятия, как правило, не могут преодолеть данный барьер».

Третье направление связано с модернизацией действующей системы национальных стандартов. Антон Владимирович отметил, что сегодня в России существуют предприятия, работающие по действующим ГОСТам, но есть и те, кто выпускает свою продукцию, ориентируясь на европейские нормативы. «Некоторые стремятся к современным стандартам. Некоторые выпускают продукцию, которая все еще востребована Российским рынком. Это стимулирование идет либо через Закон „О государственных закупках“ и систему госзаказа», — сказал докладчик.

Четвертое направление, по словам г-на Зубихина, связано исключительно с юридической практикой. Технические регламенты должны иметь одинаковую правовую силу вне зависимости от статуса документа, которым они были приняты, однако ситуация, когда приказ Минпромторга и федеральный закон признаются юридически равными, является абсурдом. Докладчик отметил, что по мнению разработчиков поправок в 184-ФЗ, в связи с решениями, полученными сегодня на уровне Таможенного союза, эти противоречия канут в Лету. «Уверен, что в Российской Федерации останутся технические регламенты, которые будут приниматься указами Президента либо федеральными законами. Ниже уровня, вероятнее всего, не будет», — подчеркнул он, признав, что норма, уравнивающая технические регламенты, «не совсем жизненна».

Докладчик отметил, что предложенными изменениями Рабочая группа хотела достичь унификации схем подтверждения соответствия на основе европейского модульного подхода. Как показала практика, у 22 технические регламентов, которые приняты сегодня, схемы подтверждения соответствия разнятся. Порой они условно называются «модулями», но при этом не соответствуют «модулям», принятым в Европейском Союзе. «Так о каком признании сертификатов может идти речь?», — задается вопросом Антон Зубихин.

Докладчик подробно остановился на процедуре принятия предварительного национального стандарта. Данный вид документа вводится на период от трех до пяти лет. Далее Росстандартом принимается решение на основе правоприменительной практики о переводе его в категорию национального стандарта, о прекращении действия или о видоизменении документа с дальнейшей пролонгацией статуса.

Г-н Зубихин отметил, что мгновенный переход на сверхвысокие требования международных и зарубежных стандартов невозможен ввиду отсутствия инструментальной базы, испытательного оборудования и методов оценки, однако такой переход неизбежен. «Если мы хотим конкурировать на внешних рынках, мы должны гармонизировать стандарты», — подчеркнул докладчик.

Довольно подробно Антон Владимирович остановился на вопросах, связанных с разделением сферы применения Закона «О техническом регулировании» и Закона «О промышленной безопасности». По мнению докладчика такое разделение четко прописано в проекте поправок: обязательные требования к товару, который обращается на рынке, и его эксплуатации — это вопрос технического регулирования, а вопросы эксплуатации того же оборудования на опасном производственном объекте — вопрос нынешнего 116—ФЗ.

«В законе „О техническом регулировании“ проведена определенная грань. Требования к товару, продукции, когда она еще обращается на рынке — это техническое регулирование. Требование безопасной эксплуатации этих объектов, когда они уже находятся непосредственно на опасном производстве — это требования промышленной безопасности», — сказал докладчик.

Антон Зубихин признал, что сам по себе Закон «О промышленной безопасности» сегодня давно и изрядно устарел. Для работы по его актуализации РСПП в 2009 году было проведено широкое анкетирование предприятий, которым был задан вопрос о том, что не устраивает реальный сектор экономики в нынешней редакции закона и как его необходимо модернизировать. По результатам исследования был подготовлен проект изменений в 116-ФЗ.

«На данный момент по результатам анкетирования и проведенной экспертной работы мы можно сказать следующее: проблема, действительно, существует. В области как промышленной, так и ядерной безопасности, находится большой пласт нормативных документов, доставшихся нам со времен Госгортехнадозора. Мы считаем, что нормативные документы обязательного характера, которые регулируют безопасную эксплуатацию ОПО, должны обсуждаться по процедуре закона „О техническом регулировании“: уведомления о начале обновления или разработки тех или иных правил безопасности должны вывешиваться на сайте Ростехнадзора, а сами документы — в дальнейшем публично обсуждаться», — подчеркнул докладчик.

Как есть проблема, связанная с доступом продукции на рынок, так есть и проблема, связанная с технологической модернизацией. Предприятие, как правило, закупает оборудование за рубежом. Однако требования, которые заложены в существующих Правилах по безопасности Ростехнадзора, не устанавливают требования к новому оборудованию, что сдерживает использование на ОПО новейших разработок. Г-н Зубихин подчеркнул, что в этой связи необходимо ввести механизм регулярного пересмотра нормативных документов в области промышленной безопасности, по аналогии с национальными стандартами — раз в пять лет. Кроме того, необходимо увязать терминологический аппарат с законами, которые вступили в силу после принятия 116-ФЗ, и перейти на методы оценки риска при проведении экспертиз, декларирования, а также оценки риска на основе риск-менеджмента.

«Как известно, был принят закон, который устанавливает требования об обязательном страховании опасных производств. Однако мы считаем, что эти поправки не в полной мере отвечают реалиям. Принцип построен не на основе размера риска, а на капитализации и размере объекта. Это в корне не верно: объекты могут быть большими, но риск может быть небольшим, и наоборот», — завершил свое выступление докладчик.

«Сфера промышленной и технологической безопасности, а также экологического регулирования в результате поправок, внесенных в закон „О техническом регулировании“, оказалась в некоем „межзаконии“», — сказал Евгений Брагин, заместитель сопредседателя Комитета РСПП по экологической, промышленной и технологической безопасности. Его, как и предыдущего докладчика волновало соотношение промышленной безопасности и технического регулирования.

Г-н Брагин напомнил, что в первоначальной редакции закона «О техническом регулировании» вопросы промышленной безопасности, промышленной экологии и безопасности работников входили в сферу технического регулирования. Поправки от 2007 года изменили ситуацию, исключив из 184-ФЗ указанные сферы. «Мотивация этого исключения была простой: за основу было принято определение технического регламента из документов ВТО, которая по своей сути является исключительно торговой организацией для которой в первую очередь важна именно продукция, но никак не безопасность процессов.

Вследствие этого решения — полностью остановлена разработка технических регламентов в сфере промышленной безопасности, в том числе в таких сферах, как требования к безопасности производственных процессов в добыче угля. Авторы поправок это понимают. Поэтому сегодня в пункте 4 статьи 1 записана формулировка о том, что федеральный закон не регулирует отношения, связанные с установлением требований промышленной безопасности опасных производственных объектов. С оговоркой в пункте 1 статьи 7, согласно которой технические регламенты обеспечивают безопасность продукции и технических устройств, применяемых на опасном производственном объекте», — сказал докладчик.

По мнению Евгения Брагина, подобная конструкция не решает сложившейся проблемы, поскольку отдельные элементы промышленного оборудования сами по себе особой опасности не представляют, а риски возникают именно в процессе непосредственной промышленной эксплуатации. Регулирование этих рисков подразумевает установления требований, как к оборудованию, так и к зданиям и сооружениям, на которых это оборудование используется.

«Однако требования к оборудованию и зданиям — это еще техрегулирование, а требования к безопасности производственных процессов — это уже не техрегулирование. Возникает совершенно неоднозначная ситуация», — посетовал докладчик, отметив, что сегодня многие вынуждены закрывать глаза на это противоречие и регулировать вопрос в рабочем порядке. «Аналогичная ситуация в сфере экологической безопасности, которая также не входит в сферу технического регулирования. В результате, например, проектирование зданий и сооружений остается, вроде, в сфере технического регулирования, а требования, направленные на обеспечение экологической безопасности, закладывающиеся именно на этапе проектирования — нет. Конечно, можно написать дублирующие нормы, но проблем этим не решить», — уверен докладчик.

По мнению г-на Брагина, предлагаемые поправки в 184-ФЗ направлены на консервацию сложившейся системы, и тем самым, по существу, не позволяют выполнить первый пункт поручения Президента, — представить предложения по законодательному совершенствованию порядка установления и реализации требований к безопасности работ, услуг и процессов, не относящихся к сфере технического регулирования. Если мы не хотим менять ситуацию — ценность этих предложений будет приближаться к нулю, уверен он.

«В пункт 4 статьи 7 добавляются два слова: „Технический регламент должен содержать обобщенные или конкретные требования и оговорки“. Вспомним, что первоначальная редакция закона „О техническом регулировании“ требовала, чтобы технические регламенты устанавливали конкретные и исчерпывающие требования. Теперь предлагается сделать их обобщенными, мотивируя это опытом директив Европейского союза. Важно при этом подчеркнуть наличие множества директив и регламентов, которые имеют нормы и прямого действия, — сказал докладчик. — Так, статья 288 Договора о функционировании Европейского Союза гласит: „Директива, обращенная к государствам-членам ЕС, устанавливает обязательные требования к результатам, которые должны быть достигнуты. Но оставляет национальным властям выбор формы и методов достижения этих результатов“. То есть директивы подлежат имплементации в национальных законодательствах, а не в стандартах, как нам рассказывают».

В ЕС эта схема понятна: общие требования устанавливаются на уровне Союза, который является конфедерацией независимых государств. При этом, они касаются тех вопросов, которые либо не входят в компетенцию Союза, либо по которым не удалось достигнуть согласия на уровне прямых норм. Конкретные же требования устанавливаются в законодательстве стран-членов ЕС. «В любой стране Евросоюза есть сложнейшие законодательные процедуры — имплементация европейского законодательства в национальные законодательства. И это отнюдь не простое копирование. Как это применить в России — непонятно. Если общие требования устанавливаются в техническом регламенте, то где должны быть прописаны конкретные, обязательные к исполнению требования? В ведомственных актах? — задается вопросом г-н Брагин, — Получается, что Российская Федерация — это аналог Европейского Союза, а отдельные уважаемые ведомства — это суверенные национальные государства?»

Беспокоит докладчика и копирование европейского опыта на территории Таможенного союза. В качестве аргумента он привел выдержку из статьи 114 Договора о принципах функционирования ЕС, которая звучит следующим образом: «Европейский Совет должен после консультаций с Европейским Парламентом и Комитетом по социально-экономическим вопросам выпускать директивы о сближении таких законов, регламентов и административных предписаний государств-членов ЕС, которые оказывают прямое влияние на функционирование внутреннего рынка».

«Важно, что директива не заменяет национальное законодательство. Она указывает меры по его совершенствованию. При этом речь идет о международной торговле и о продукции, которая перемещается через границы. Здесь нет и не может быть промышленной безопасности и экологии. Но, кстати, нет здесь и зданий и сооружений, безопасность которых регулируется исключительно на национальном уровне», — подчеркнул докладчик, категорически не соглашающийся с поправкой, окончательно легализующей обобщенные требования.

Евгений Брагин напомнил собравшимся о том, что главная цель закона «О техническом регулировании» — не создание новых норм, а сокращение избыточных бюрократических процедур. Предлагаемая поправками схема технического регулирования такова: регламенты принимаются с обобщенными требованиями к характеристикам продукции (частично в рамках международных соглашений на уровне законодательства Таможенного союза, которое не предусматривает регулярных процедур участия граждан и предпринимателей в установлении обязательных требований), а обязательные требования указываются в стандартах, национальных (обсуждаемых хотя бы формально) или предварительных (принимаемых более кулуарно, без широкого обсуждения Ростехрегулированием). Оценка соответствия производится методом обязательной сертификации на соответствие требованиям стандартов организациями, которые аккредитуются Ростехрегулированием. Государственный надзор (во многих регламентах сегодня это записано прямо) также осуществляет Ростехреглурование. Иногда совместно с другими надзорами.

«Таким образом, установление обязательных требований, аккредитация на право оценки соответствия обязательным требованиям, государственный надзор выполняются одним и тем же органом. Он, кстати, пишет поправки к закону „О техрегулировании“. По любым меркам (европейским, прежде всего) риск конфликта интересов в такой схеме запредельный. Обратите внимание на главное отличие национального стандарта от предварительного. Если эта схема — не легальная конструкция всей коррупции, которая существует сегодня в России, то что же тогда коррупция? С чем же мы боремся?» — задает риторический вопрос г-н Брагин, подчеркивая, что считает нецелесообразным поддерживать данный проект поправок.

Евгений Брагин подчеркнул, что такие вопросы как промбезопасность, промэкология и безопасность работников предприятий начинают решаться именно на стадии проектирования промышленных зданий и сооружений, осуществляемых в соответствии с Градостроительным кодексом. «Однако, если открыть Кодекс, мы обнаружим, что в двадцати девяти его статьях есть прямые ссылки на требования технических регламентов буквально на всех стадиях — от схем территориального планирования до ввода в эксплуатацию. Но регламентов, на которые ссылается Градкодекс, нет, а попытка решить проблему путем принятия рамочного регламента „О безопасности зданий и сооружений“ не может быть названа успешной, — заявил докладчик. — Проведенный нами анализ показывает, что авторам регламента не удалось свести воедино объекты правового регулирования регламента, Закона „О техническом регулировании“ и Градостроительного кодекса. Так, кодекс говорит об объекте капитального строительства, принятом в эксплуатацию, регламент предъявляет требования только к зданиями без процессов, иными словами, к объекту незавершенного строительства».

Докладчик также отметил, что регламент о безопасности зданий и сооружений — рамочный, не содержит ни одной конкретной нормы и, по своей сути, легализует ведомственное регулирование: «То есть мы возвращаемся в систему технического регулирования СССР, от которой так безуспешно пытаемся уйти, но уже без сопутствовавшей советской системе ответственности соответствующих органов».

Для выхода из ситуации путаницы с добровольностью и обязательностью стандартов в базовый закон «О техрегулировании» была добавлена статья 5.1, которая фактически вывела «стройку» из сферы технического регулирования. Однако поправки в закон оградили и сферы действия основных надзоров (Ростехнадзора, Роспотребнадзора и Росприроднадзора) от принципов закона «О техническом регулировании».

«Складывается впечатление, что будто мы хотим сохранить существующую устаревшую систему управления в обществе. При том, что само общество становится более современным, у него появляются новые потребности, которые „не вмещаются“ в старую систему регулирования. Закон „О техническом регулировании“ изначально рассматривался как закон, который требовал создания каких-то новых технических норм, что само по себе бессмысленно, поскольку существует корпус технических норм, наработанных за десятки лет создания промышленности. Их не надо придумывать, они есть, — сказал докладчик, подчеркнув, что Закон „О техническом регулировании“ следовало рассматривать как аналог, допустим, британского закона „О регулятивной реформе“, поскольку изначально речь шла о том, чтобы изменить принципы регулирования, но не сами нормы, изменить ситуацию, при которой государство, не неся ответственности за приватизированную часть экономики, продолжает непосредственно вмешиваться в текущую деятельность данной экономики. — Это была попытка „цивилизованного развода“, которая провалилась».

Докладчик предложил поддержать мнение профильного Комитета РСПП и ограничить сферу технического регулирования, но сделать это четко и радикально: «Если мы говорим о продукции, которая перемещается через границу, мы говорим о продукции, с которой взаимодействует неквалифицированный потребитель. Другое дело — промышленное оборудование, потребителями которого являются предприятия. Во-первых, большая часть промышленного оборудования делается на заказ, за исключением ограниченного количества типовых машин и механизмов. Наиболее сложные и опасные агрегаты выполняются принципиально по проекту, заказу, договору. При этом предприятие само контролирует вопросы безопасности. Поэтому необходимо устанавливать к этому оборудованию обязательные требования в сфере процессов производства. Устанавливать ли к нему требования в сфере торгового оборота продукции? Вопрос сложный».

В отношении зданий и сооружений докладчик предложил вывести обязательные и исчерпывающие технические требования из сферы технического регулирования и принять их отдельными федеральными законами, постановлениями Правительства. При этом добровольные требования могут остаться в СНИПах, усовершенствование которых будет возложено на Минрегион. Требования промышленной безопасности должны быть выведены в сферу 116-ФЗ, который необходимо радикально переработать с введением в него прямых базовых норм изначального закона «О техническом регулировании» и норм российской Конституции, где одно требование контролируется только одним надзором. А сами требования необходимо принимать отдельными отраслевыми законами или постановлениями правительства, по мере необходимости.

Докладчик подчеркнул, что добровольные требования в сфере промышленной безопасности могут быть упорядочены в обновленных документах Ростехнадзора, которые помогут предприятиям наилучшим образом выполнить обязательные требования, но в качестве добровольных, неконтролируемых требований.

Требования к инфраструктуре могут быть выведены в нормативные правовые акты Российской Федерации под Градостроительный кодекс, а требования к процессам транспортных перевозок — под существующие отраслевые законы.

«Мы не должны концентрировать все усилия только на том, чтобы принять новые нормы. Речь идет об упорядочении их правоприменения и устранении из системы бессмысленных процедур, — подчеркнул г-н Брагин, предложив взять на вооружение британский опыт. — У англичан есть методика, которая позволяет посчитать, во сколько обходится налогоплательщикам та или иная норма, и что будет, если ее исключить. Если оказывается, что ничего не будет — норму исключают. Это долгий процесс, который требует активного участия профессиональных сообществ. Никакое министерство никогда не напишет требования, допустим, к нефтедобыче. Это могут сделать только сами нефтяники».

Александр Дейнеко проанализировал опыт создания единой системы аккредитации в Республике Казахстан и в Республике Беларусь, отметив, что наши партнеры по Таможенному союзу добились значительных успехов в этой работе.

Докладчик отметил, что сегодня построено плодотворное взаимодействие Совета по аккредитации и Минэкономразвития РФ. Подготовлена «дорожная карта» создания единой системы аккредитации, которая предусматривает, в первую очередь, внесение необходимых изменений в Федеральный закон «О техническом регулировании», а также объединение функций по аккредитации в едином органе. Решено, что на первом этапе это будет одна из государственных структур. Следующим шагом станет принятие закона «Об аккредитации», который должен соответствовать международным нормам. И, наконец, накопив опыт, через 2-3 года функции национального органа по аккредитации будут переданы некоммерческой организации. Принципиальное решение по этому вопросу уже принято. «Это, на наш взгляд, обеспечит самый главный принцип для функционирования такого органа — независимость», — подчеркнул г-н Дейнеко.

Вспомнили слушатели и о параллельной системе разрешительных документов, которая фактически дублирует всю систему сертификации, а также о системе требований, разработанных компаниями-монополистами. «Это добровольная сертификация, но если ее не пройти, например, в „Газпроме“, не уплатив соответствующую сумму, свою продукцию поставлять в указанной организации не удастся, — посетовал один из участников из зала. — Почему нельзя в проект поправок ввести конкретный пункт о том, что сертификат соответствия является единственным необходимым и достаточным документом для подтверждения соответствия и обеспечения выхода продукции на рынок?».

Обсуждение проекта «Соглашения о единых принципах и правилах технического регулирования в Республике Беларусь, Республике Казахстан и Российской Федерации» открыл Василий Бойцов.

В своем втором докладе он поведал собравшимся об истории подготовки данного соглашения, его основных положениях и целях. Докладчик подчеркнул, что документ предусматривает передачу на наднациональный уровень вопросов установления обязательных требований в отношении продукции, обращение которой происходит на территории Таможенного союза. Единые технические регламенты при этом принимаются решением Комиссии Таможенного союза по ускоренной процедуре, в том числе, и на основании проектов технических регламентов, которые были подготовлены в рамках работы экспертных групп на площадке ЕврАзЭС. Соглашением предусматривается прямое действие этих регламентов на территории государств, входящих в Таможенный союз. Предусматривается также утверждение Комиссией единого перечня продукции, в отношении которой устанавливаются обязательные требования.

Заместитель генерального директора РГП «Казахстанский институт стандартизации и сертификации» Даулет Сутемгенов подробно рассказал о разработке «Стратегии единой системы технического регулирования стран Таможенного союза». Он напомнил участникам заседания о том, что сегодня уже сформирована структура документа, которая предусматривает восемь разделов, включая основные принципы, цели и задачи и т.д. В стратегии представлен анализ современной ситуации, отражающий, в частности, передовой международный опыт.

Докладчик отметил, что слабой стороной Таможенного союза, безусловно, является разрозненность и различия национальных законодательств сторон, а также рассказал о существующих угрозах, таких как принятие неконсолидированного решения, невозможность реализации жестких, завышенных требований, а также риск обращения опасной продукции на территории Таможенного союза.

Целью стратегии, в первую очередь, является обеспечение безопасности взаимопоставляемой и импортируемой из третьих стран продукции и свободное перемещение товаров в странах Таможенного союза.

Среди основных направлений развития г-н Сутемгенов отметил снижение административного давления на бизнес путем уменьшения номенклатуры объектов, подлежащих обязательной регламентации, снижение административного воздействия на рынок и повышение ответственности производителей и поставщиков продукции. Кроме того, важным направлением станет создание единой системы стандартов для Таможенного союза и формирование единых подходов при проведении оценки соответствия продукции. Кроме того, важным элементом стратегии является реструктуризация всех элементов аккредитации.

Докладчик также кратко рассказал об основных направлениях работы по обсуждаемым вопросам, которая ведется сегодня в Казахстане.

С критикой реформы в целом и предлагаемых поправках в закон о техническом регулировании в частности выступил директор Департамента технического регулирования «Национального объединения саморегулируемых организаций в строительстве» Сергей Пугачев. Он напомнил участникам заседания о существующей в Европе и отсутствующей у нас процедуры нотификации.

«В официальном журнале Европейской Комиссии вы не найдете никаких других документов, кроме Европейских стандартов EN, которые четко установлены по мандату Европейской Комиссии. Европейская Комиссия как законодатель директивно устанавливает обобщенные требования, а затем выдает мандат на разработку специальных стандартов, их реализующих. При этом ситуация остается полностью подконтрольна европейскому законодателю, — заверил докладчик. — У нас же принятыми в декабре прошлого года изменениями вводятся зарубежные, европейские стандарты, которые находятся вне нашей юрисдикции. Мы не имеем права изменять их и не влияем на принятие решений. Более того, мы предлагаем ввести предстандарты и стандарты организаций в качестве доказательной базы технических регламентов».

По мнению Сергея Васильевича, последнее предложение вообще противоречит европейской практике, где доказательной базой являются стандарты, прошедшие широкую степень публичного обсуждения и максимально согласованные с обществом, в то время, как стандарты организаций не проходят ни публичной процедуры обсуждения, ни экспертизы.

Напомним, что в свое время именно Пугачев был сторонником введения такого документа, как предстандарт. «Мы старались уйти от технических условий, но ни в коем случае не использовать предстандарт, как доказательную базу технических регламентов», — объяснил различие между документами докладчик.

Критике подверглась и предложенная процедура по подтверждению соответствия инновационных или новых товаров. «В Европе для инновационной продукции, не имеющей стандартов, применяется специальная процедура оценки соответствия. Мы же предлагаем полностью уйти от сертификации», — сказал докладчик.

Г-н Пугачев напомнил, что в Европе для таких целей в строительстве есть четкая процедура — «technical approval», оценка технической пригодности, применяемая в отсутствии стандартов даже для инновационной продукции.

Критике подверглась и предложенная новация, согласно которой предлагается проводить обязательную сертификацию на соответствие технической документации. «Это собственная техническая документация изготовителя. Выходов у органов сертификации всего два: или выдать сертификат, или отказать в его выдаче. При этом он должен сравнить техническую документацию с продукцией, техническую документацию с регламентом и так далее. Как он будет сравнивать, не имея возможности испытать? При этом в 41 статье говорится, что он же несет ответственность за неправомерный отказ в выдаче сертификата, — возмущается докладчик. — Давайте трезво взглянем на изменения в Закон „О техническом регулировании“. Мы теряем свой приоритет. Мы теряем возможности устанавливать обязательные требования у себя в стране и, в том числе, проверять эти требования».

По второму рассматриваемому вопросу Сергей Пугачев предложил вывести из-под действия будущего Соглашения здания и сооружения, а также внимательно рассмотреть и еще раз обсудить предлагаемые поправки в Закон «О техническом регулировании», которые сегодня вызывают вопросы.

В обсуждении также приняли участие представитель ССЖД Д.С. Филиппов, руководитель рабочей группы «Деловой России» по техническому регулированию С.П. Шалин, Г.Н. Еремин — начальник технического управления ОАО «НЛМК», А.Н. Курский — заместитель руководителя аппарата Комитета ГД по строительству и земельным отношениям и другие.

Многими участниками поправки в 184-ФЗ и проект Соглашения о единых принципах и правилах технического регулирования в Республике Беларусь, Республике Казахстан и Российской Федерации были признаны недостаточно проработанными и ухудшающими положение российской экономики.